Неточные совпадения
Он
на пороге остановился: ему хотелось пожать мне руку… и если б я показал ему малейшее
на это желание, то он
бросился бы мне
на шею; но я остался холоден, как камень, — и он вышел.
Только едва он коснулся двери, как она вскочила, зарыдала и
бросилась ему
на шею.
Четверть часа спустя Печорин вернулся с охоты; Бэла
бросилась ему
на шею, и ни одной жалобы, ни одного упрека за долгое отсутствие… Даже я уж
на него рассердился.
Пришел Грушницкий и
бросился мне
на шею, — он произведен в офицеры. Мы выпили шампанского. Доктор Вернер вошел вслед за ним.
Я с трепетом ждал ответа Грушницкого; холодная злость овладела мною при мысли, что если б не случай, то я мог бы сделаться посмешищем этих дураков. Если б Грушницкий не согласился, я
бросился б ему
на шею. Но после некоторого молчания он встал с своего места, протянул руку капитану и сказал очень важно: «Хорошо, я согласен».
— Что вы, что вы это над собой сделали! — отчаянно проговорила она и, вскочив с колен,
бросилась ему
на шею, обняла его и крепко-крепко сжала его руками.
Ушли все
на минуту, мы с нею как есть одни остались, вдруг
бросается мне
на шею (сама в первый раз), обнимает меня обеими ручонками, целует и клянется, что она будет мне послушною, верною и доброю женой, что она сделает меня счастливым, что она употребит всю жизнь, всякую минуту своей жизни, всем, всем пожертвует, а за все это желает иметь от меня только одно мое уважение и более мне, говорит, «ничего, ничего не надо, никаких подарков!» Согласитесь сами, что выслушать подобное признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика с краскою девичьего стыда и со слезинками энтузиазма в глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво.
Он не договорил, а она, как безумная,
бросилась к нему в объятия и, как вакханка, в страстном забытьи замерла
на мгновение, обвив его
шею руками.
Она
бросалась стричь Андрюше ногти, завивать кудри,
шить изящные воротнички и манишки; заказывала в городе курточки; учила его прислушиваться к задумчивым звукам Герца, пела ему о цветах, о поэзии жизни, шептала о блестящем призвании то воина, то писателя, мечтала с ним о высокой роли, какая выпадает иным
на долю…
Николай Петрович хотел что-то вымолвить, хотел подняться и раскрыть объятия… Аркадий
бросился ему
на шею.
«Уж не несчастье ли какое у нас дома?» — подумал Аркадий и, торопливо взбежав по лестнице, разом отворил дверь. Вид Базарова тотчас его успокоил, хотя более опытный глаз, вероятно, открыл бы в энергической по-прежнему, но осунувшейся фигуре нежданного гостя признаки внутреннего волнения. С пыльною шинелью
на плечах, с картузом
на голове, сидел он
на оконнице; он не поднялся и тогда, когда Аркадий
бросился с шумными восклицаниями к нему
на шею.
Он нагнулся, гикнул, вытянул лошадь по
шее; лошадь замотала головой, взвилась
на дыбы,
бросилась в сторону и отдавила одной собаке лапу.
Андрюша
бросился ей
на шею.
Петр Петрович чуть не
бросился ко мне
на шею и потащил меня, слегка качаясь, в маленькую особенную комнату.
Обалдуй
бросился ему
на шею и начал душить его своими длинными, костлявыми руками;
на жирном лице Николая Иваныча выступила краска, и он словно помолодел; Яков, как сумасшедший, закричал: «Молодец, молодец!» — даже мой сосед, мужик в изорванной свите, не вытерпел и, ударив кулаком по столу, воскликнул: «А-га! хорошо, черт побери, хорошо!» — и с решительностью плюнул в сторону.
—
На абордаж! — командовал Борис, и все
бросались на его отца, влезали
на спину,
на плечи,
на шею его.
Нам прислали быков и зелени. Когда поднимали с баркаса одного быка, вдруг петля сползла у него с брюха и остановилась у
шеи; бык стал было задыхаться, но его быстро подняли
на палубу и освободили. Один матрос
на баркасе, вообразив, что бык упадет назад в баркас, предпочел лучше
броситься в воду и плавать, пока бык будет падать; но падение не состоялось, и предосторожность его возбудила общий хохот, в том числе и мой, как мне ни было скучно.
Перепрыгнула
на лежанку, — кошка и туда, и вдруг
бросилась к ней
на шею и душит ее.
И так я тебя полюбил, так в эту минуту любил, что подумал:
брошусь сейчас к нему
на шею!
Райский принес ей благословение Татьяны Марковны. Вера
бросилась ему
на шею и долго рыдала.
Как он это сказал, что я стала ему нравиться, я так обрадовалась, что хотела к нему
на шею броситься, да не посмела, остановилась.
И пальцы Веры Павловны забывают
шить, и шитье опустилось из опустившихся рук, и Вера Павловна немного побледнела, вспыхнула, побледнела больше, огонь коснулся ее запылавших щек, — миг, и они побелели, как снег, она с блуждающими глазами уже бежала в комнату мужа,
бросилась на колени к нему, судорожно обняла его, положила голову к нему
на плечо, чтобы поддержало оно ее голову, чтобы скрыло оно лицо ее, задыхающимся голосом проговорила: «Милый мой, я люблю его», и зарыдала.
Жюли протянула руку, но Верочка
бросилась к ней
на шею, и целовала, и плакала, и опять целовала, А Жюли и подавно не выдержала, — ведь она не была так воздержана
на слезы, как Верочка, да и очень ей трогательна была радость и гордость, что она делает благородное дело; она пришла в экстаз, говорила, говорила, все со слезами и поцелуями, и заключила восклицанием...
Он долго не мог отыскать свою шляпу; хоть раз пять брал ее в руки, но не видел, что берет ее. Он был как пьяный; наконец понял, что это под рукою у него именно шляпа, которую он ищет, вышел в переднюю, надел пальто; вот он уже подходит к воротам: «кто это бежит за мною? верно, Маша… верно с нею дурно!» Он обернулся — Вера Павловна
бросилась ему
на шею, обняла, крепко поцеловала.
Когда я пришел, Соколовский, с усами и бородою,
бросился мне
на шею, а тут Сатин; уже долго после меня привезли Огарева, все высыпало встретить его.
Когда они все бывали в сборе в Москве и садились за свой простой обед, старушка была вне себя от радости, ходила около стола, хлопотала и, вдруг останавливаясь, смотрела
на свою молодежь с такою гордостью, с таким счастием и потом поднимала
на меня глаза, как будто спрашивая: «Не правда ли, как они хороши?» Как в эти минуты мне хотелось
броситься ей
на шею, поцеловать ее руку. И к тому же они действительно все были даже наружно очень красивы.
Как большая часть живых мальчиков, воспитанных в одиночестве, я с такой искренностью и стремительностью
бросался каждому
на шею, с такой безумной неосторожностью делал пропаганду и так откровенно сам всех любил, что не мог не вызвать горячий ответ со стороны аудитории, состоящей из юношей почти одного возраста (мне был тогда семнадцатый год).
Там
бросился я ему
на шею, и мы молча заплакали.
…Она с легким криком
бросилась мне
на шею.
Одно существо поняло положение сироты; за ней была приставлена старушка няня, она одна просто и наивно любила ребенка. Часто вечером, раздевая ее, она спрашивала: «Да что же это вы, моя барышня, такие печальные?» Девочка
бросалась к ней
на шею и горько плакала, и старушка, заливаясь слезами и качая головой, уходила с подсвечником в руке.
И Милорд залаял басом: «Гав! гав!» Оказалось, что мальчиков задержали в городе, в Гостином дворе (там они ходили и все спрашивали, где продается порох). Володя как вошел в переднюю, так и зарыдал и
бросился матери
на шею. Девочки, дрожа, с ужасом думали о том, что теперь будет, слышали, как папаша повел Володю и Чечевицына к себе в кабинет и долго там говорил с ними; и мамаша тоже говорила и плакала.
Под влиянием этого же временного отсутствия мысли — рассеянности почти — крестьянский парень лет семнадцати, осматривая лезвие только что отточенного топора подле лавки,
на которой лицом вниз спит его старик отец, вдруг размахивается топором и с тупым любопытством смотрит, как сочится под лавку кровь из разрубленной
шеи; под влиянием этого же отсутствия мысли и инстинктивного любопытства человек находит какое-то наслаждение остановиться
на самом краю обрыва и думать: а что, если туда
броситься? или приставить ко лбу заряженный пистолет и думать: а что, ежели пожать гашетку? или смотреть
на какое-нибудь очень важное лицо, к которому все общество чувствует подобострастное уважение, и думать: а что, ежели подойти к нему, взять его за нос и сказать: «А ну-ка, любезный, пойдем»?
Наконец, в изнурении от ран и усталости, я падаю
на землю и кричу: «Победа!» Генерал подъезжает ко мне и спрашивает: «Где он — наш спаситель?» Ему указывают
на меня, он
бросается мне
на шею и с радостными слезами кричит: «Победа!» Я выздоравливаю и, с подвязанной черным платком рукою, гуляю по Тверскому бульвару.
Дуняша. Хоть бы взглянули разочек, Яша. Вы уезжаете… меня покидаете… (Плачет и
бросается ему
на шею.)
Серафима даже заплакала от радости и
бросилась к мужу
на шею. Ее заветною мечтой было переехать в Заполье, и эта мечта осуществилась. Она даже не спросила, почему они переезжают, как все здесь останется, — только бы уехать из деревни. Городская жизнь рисовалась ей в самых радужных красках.
Затем она чувствовала, что он смотрит
на нее и жалеет, и ей захотелось вдруг плакать,
броситься к нему
на шею, убежать.
— Нет! Как можно! — покрасневши вся, молвила Дуня. — Не
бросаться же к нему
на шею.
— Вестимо,
на шею не
бросаться, а не мешает самой тебе узнать, как он по тебе сокрушается, особенно теперь, как ты осиротела… Как, говорит, теперь она устроится? Беспомо́щная, беззащитная! — сказала Аграфена Петровна.
Лишь только вошли туда, Дуня
бросилась к ней
на шею и осыпала горячими поцелуями. А сама плачет, разливается.
— Тебя, тебя одного, — повторила она,
бросилась ему
на шею и с судорожными рыданиями начала целовать его и прижиматься к его груди.
«Что с тобой? — спросил я, — ты больна?» Она
бросилась мне
на шею и начала умолять меня увезти ее как можно скорее, если я хочу, чтобы она осталась в живых…
— Нет, просто Долгорукий, сын бывшего крепостного Макара Долгорукого и незаконный сын моего бывшего барина господина Версилова. Не беспокойтесь, господа: я вовсе не для того, чтобы вы сейчас же
бросились ко мне за это
на шею и чтобы мы все завыли как телята от умиления!
Я не видел или, лучше сказать, не помнил, что видел отца, а потому, обрадовавшись, прямо
бросился к нему
на шею и начал его обнимать и целовать.
Несколько раз готов я был
броситься к ней
на шею и просить, чтоб она не ездила или взяла нас с собою; но больное ее лицо заставляло меня опомниться, и желанье, чтоб она ехала лечиться, всегда побеждало мою тоску и страх.
Я
бросился к матери
на шею и умолял ее не уводить меня в гостиную.
Гловацкая отгадала отцовский голос, вскрикнула,
бросилась к этой фигуре и, охватив своими античными руками худую
шею отца, плакала
на его груди теми слезами, которым, по сказанию нашего народа, ангелы божии радуются
на небесах. И ни Помада, ни Лиза, безотчетно остановившиеся в молчании при этой сцене, не заметили, как к ним колтыхал ускоренным, но не скорым шагом Бахарев. Он не мог ни слова произнесть от удушья и, не добежав пяти шагов до дочери, сделал над собой отчаянное усилие. Он как-то прохрипел...
— Розанов! дружище! ты ли это? —
бросился ему
на шею.
— Ну, в твоих пяти словах все есть, чего в жизни не бывает или не должно быть. С каким восторгом твоя тетка
бросилась бы тебе
на шею! В самом деле, тут и истинные друзья, тогда как есть просто друзья, и чаша, тогда как пьют из бокалов или стаканов, и объятия при разлуке, когда нет разлуки. Ох, Александр!
Он не
бросался всем
на шею, особенно с тех пор, как человек, склонный к искренним излияниям, несмотря
на предостережение дяди, обыграл его два раза, а человек с твердым характером и железной волей перебрал у него немало денег взаймы.
— Отдайте ее мне, голубчик, папочка! — стала она молить,
бросившись к нему
на шею.